Наверху раздались крики.

— Так нечестно! — возмутился Мартин.

— А кому сейчас легко?! Хлопнула дверь.

Стены вздрогнули от нового вопля:

— Але-о-о-о, соседи, вы где-е?! У входа кто-то запыхтел.

Марта переглянулась с Джимом — что за шутки? — и открыла входную дверь.

— Вы, должно быть, Дэйвенпорты!

Прямо за порогом трусцой на месте бежала женщина с низким центром тяжести. На ее спортивном костюме резвился сто один крошечный далматинец.

— Простите, не могу стоять! Тренировка сердца, ровно тридцать минут… — Гостья выразительно похлопала по висящему на шее секундомеру и запыхтела снова: — Заметила фургон. И машину. Думаю, скажу здрасьте. Я Глэдис. Глэдис Плант. Мы первые Планты в Тампе!

Марта пожала скачущую ладонь, но Глэдис тут же отдернула руку.

— Ой, я вся мокрая! Сейчас-сейчас, только душ приму! Соседка убежала. Марта закрыла дверь и для верности подперла ее спиной.

— Боже мой!

— А по-моему, ничего страшного, — успокоил Марту Джим. — Скорее всего она не вернется.

Джим оказался не прав. Глэдис вернулась ровно через час с бутылкой вина и антикварной жестянкой, полной домашнего лимонного печенья.

Прошло несколько мучительных часов. На краю улицы солнце уже коснулось верхушек пальм. Грузчики носили последние, самые объемистые пожитки, включая комоды и пружинные матрацы. Глэдис и Дэйвенпорты наблюдали за процессом с веранды. Троим на качелях было тесновато.

— …А потом мой прапрадед построил гостиницу «Тампа-Бэй» для богатеньких янки, которые приезжали по его железной дороге… Там останавливался Черчилль! И Стивен Крейн. И Ремингтон. Художник Ремингтон, слышали про такого?..

Джим и Марта вымученно улыбнулись и тайком ущипнули себя, чтобы не заснуть.

— Хотя вам это не интересно, — заключила Глэдис. Слава богу!

— …Главное — знать, что у вас за соседи. — Глэдис указала на номер 907 по другую сторону улицы, через два дома от Дэйвенпортов, и глянула на часы. — Смотрите на вход, смотрите! Еще секундочка…